Интервью

Номер 17

К сожалению, Максима уже нет к команде, но за год, проведенный у нас, он стал одним из лидеров команды и принес нам немало пользы.

— Слышны ли во время матчей песни и заряды с Южной трибуны?

— Конечно, слышно. И до игры, когда выходим, и на разминке и во время игры все это слышно очень хорошо.

— А что тебе нравится больше: песни или заряды?

— Песни, мне кажется. Но смотря как матч происходит. Честно, иногда в игре и слышишь, что фанаты кричат, но не понимаешь , не разбираешь, что именно. Дело не в том, что что-то нечетко. Просто в игре находишься.

— Может быть знаешь какие-нибудь наши песни или заряды, есть что-нибудь любимое?

— «Ростов-город, Ростов-Дон» нравится больше всего.

— Тебя не смущает, что в текстах мы прославляем не фк Ростов, а Ростсельмаш наше предыдущее название?

— Нет, не смущает, мне кажется, это с тех времен осталось.

— В России не очень эмоционально празднуют голы, а эмоции – это то, ради чего многие из нас, собственно, и приходят на стадион. Как относишься к тому, что в последнее время УЕФА и ФИФА предъявляют к этому санкции, например, желтые карточки за снятие майки, за долгое празднование гола,за подбегание к фан-трибуне. Не считаешь ли, что это ограничивает футбол и вообще противоречит самим принципам футбола?

— Многие сейчас вещи все ужесточаются. Может надо как-то по-другому праздновать. Майку ту же не снимать. Вообще, надо от души что-то делать и показывать.

— Никогда не было желания придти на фанатскую трибуну и вместе с нами попеть, позаряжать?

— Можно, конечно, придти. А то когда на западной сидишь трибуне, то много всегда плохого говорят, особенно под ВИПом. Лучше, мне кажется, с фанатами постоять покричать.

— Сейчас ужесточилась борьба против пиротехники на трибунах. Как считаешь, пиротехника – это часть футбола или это что-то запрещенное и чего нужно бояться?

— Это нормально в определенных рамках, когда это не мешает игре. А то когда, например, много дыма, то тяжело дышать. Все в меру надо делать. Можно когда какое-то событие, но все же острожно и на поле не кидать.

— Сейчас в Германии идет большая программа по частичной легализации пиротехники. В борьбу за ее присутствие на стадион подключили юристы. Как считаешь, в России такое возможно?

— Это все от фанатов зависит. Если в Европе делают, то и нам так надо делать, я думаю. У нас такое возможно, если в определенных рамках.

— Наверняка знаешь, что между фанатами разных клубов есть напряженные отношения. У РСМ тоже есть принципиальные соперники. Как считаешь, футболисты на такие матчи должны настраиваться как-то по-особому или как на обычный рядовой матч?

— По-особому, конечно. Заметно и народу всегда больше приходит, когда соперник «хороший».

— Знаешь принциальных соперников Сельмаша?

— Кубань из Краснодара самый принципиальный, мне кажется.

— Еще Локомотив Москва, Крылья Советов из Самары и СКА Ростов.

— Спасибо, буду знать.

— Когда фанаты делают массовые акции, заводит ли это перед игрой? Что в этом году запомнилось?

— Всегда, когда фанаты поддерживают хорошо, это запоминается. Запомнился перед Зенитом баннер большой на всю трибуну в честь 25-летия фан-движения.

— Как относишься к переходу Жиркова и Это’О в Анжи?

— Не знаю, это ко мне вообще никак не относится. Это их дело.

— А то, что Жирков говорил, что если вернется в Россию, то только в ЦСКА?

— Не знаю, что у него там происходит.

— Твое отношение к переходу Владимира Быстрова назад в Зенит.

— Мне кажется, ему там очень тяжело, потому что когда он перешел в Спартак, то его фанаты не взлюбили как зенитовские , так и спартаковские. Потом чуть нормализовалось. А потом, когда он опять в Зенит ушел, то его, как знаю, фанаты перестали уважать.

— Как считаешь, это нормально, что футболист переходит в стан врага?

— Мне кажется, что нет.

— Деньги убивают футбол или нет? В советское время тоже футболисты получали немало, но, тем не менее, они играли за цвета, за клуб, показывали что-то, а сейчас многие молодые футболисты получают большой контракт, сразу появляются большие деньги и случаются ситуации как, например, с Алексеем Ионовым из Зенита, когда его ловят пьяным за рулем.

— Мне кажется, все зависит от человека и в те времена были какие-то ситуации, но их просто не афишировали. Все от человека зависит, если он понимает, что это все серьезно, что он спортсмен, что вести себя надо как человек, то такого не бывает.

— Одни из наши врагов – СКА Ростов в последние годы переживают жесточайшее безденежье. И каждый сезон они стоят на грани исчезновения. Как считаешь, нормально ли что такой большой клуб с богатой историей, сейчас может остаться без финансирования и просто исчезнет?

— Нет, не нормально. Для города это будет потеря. Вообще финансирование самая тяжелая проблема у нас в футболе и никто ничего с этим и сделать не может.

-Ты регулярно после матча подходишь к фанатской трибуне поблагодарить за поддержку, а некоторые твои коллеги не делают этого и у нас к тебе просьба донести до команды, что после матча хорошо было бы подойти в штрафную площадь, похлопать, может быть чуть подольше остаться, чтобы мы вместе, например, отпраздновать победу или что-то другое. Другими словами, не на словах, а на деле прочувствовать , что команда и фанаты – это одно целое.

— Хорошо, передам. Просто иногда некоторым, которые что-то не так сделали стыдно подойти или просто, когда проиграли..

— Наоборот надо всегда подходить: когда выиграли и когда проиграли. Ведь у нас тоже бывают матч, когда мы плохо поем.

— Да нет, вы всегда хорошо поете.

— Есть к чему стремиться, на самом деле. Мы только в начале пути. Ты в курсе, что в городе есть гандбольный клуб Ростов-Дон, который раньше тоже назывался Ростсельмашем? Нет желания посетить игру?

— Да, я в курсе и желание есть. Меня Игорь Гамула, когда мы в столовой кушали, приглашал с дублем сходить. Но тогда я из-за тренировки не попал.

— И последнее, чтобы ты хотел пожелать фанатам Сельмаша?

— Всегда быть с командой, даже когда мы проигрываем. Никогда плохо не отзываться, лучше всегда поддерживать. Все это будет только нам на пользу.

2012г.