Отчеты с выездов

Санкт–Петербург ’16

Проект календаря предстоящего чемпионата стал известен в двадцатых числах июня, согласно которому в планах было посетить Екб. Утверждённый же календарь несколько отличался от проекта: по ряду причин матч с Уралом поставили дома, а на выезде предстояла игра с Зенитом. Особых разочарований по этому поводу не было, главное, что не Краснодар или Москва. Поэтому, недолго раздумывая, мы с Мезей стали обладателями билетов РЖД до Питера и обратно. Так как мой последний выезд был на кубковый финал в Дагестан, то ничего сверхкрутого от этого выезда ждать не приходилось, но, если учесть, что это мой первый выезд за два года, то хотелось провести его так, чтобы он хотя бы остался в памяти. В назначенный день (10 августа) поздним вечером мы стрелканулись на вокзале. И, кто бы мог подумать, у меня были все шансы поехать в одну каску: за несколько часов до поезда его приняли за некоторый недостойный поступок и, вместо того чтобы быстро выписать штраф, повезли на вызов, где, по сообщению, было подозрение на взрывное устройство. По итогу, наши доблестные бойцы из МВД пнули сумку ногой, сказали «всё, расходимся», выписали Мезе штраф и выпустили на «вольные хлеба». Ближе к ночи мы прыгнули в поезд. С билетами нам не повезло — мы ехали на двух верхних полках, поэтому ночью было не очень удобно отмечать начало выезда. Но кто не хочет, тот ищет причину, а кто хочет — возможности. И мы героически приговорили первую бутылку. На утро, разогревшись пивком, продолжили веселиться, и в сопровождении угара и небольших рамсов с пассажирами мы потихоньку подъезжали к Питеру. Некоторые пассажиры, кстати, даже были готовы помочь со впиской. Насуетили нам хостел для рабочих за 250рэ. Скорее всего, это самый обыкновенный узбекский притон, только легальный. Пробивать вписку пришлось по своим ходам. В 10:30 мы были в городе. Встретились с ещё одним ростовским выездным и пошли в граффити-магазин. В планах было порисовать за Сельмаш. Поехали в другой конец города, там на железке нашли место, но начали с обычного райтерства. По итогу, какая-то неразумная женщина коммунизма мусорнулась и сельмашевского граффити в Питере в этот день так и не появилось. Мы успели соскочить и поехали к Петровскому. Подойдя к кассам, Мезя и Рамес не стали рисковать идти с краской и пошли относит её в какой-нибудь супермаркет. Ждал около 40 минут. Позвонил им, коротко выслушал историю с не очень радужным сюжетом. Всё-таки что-то в этом есть… Мезя любит такие приколы. На футбол они сегодня не пойдут. Их забрали за очередной недостойный поступок и отпускать в ближайшее время не собирались (об этом история скромно умалчивает, можно сказать лишь то, что грамотная подставная работа некоторых компетентных ребят позволила выявить и предотвратить «преступление века»). За время, проведённое у стадиона, я не встретил ни одного знакомого сельмаша, за исключением Схе и Чеха. В самой чаше — ещё пара знакомых. Как быстро всё-таки меняются люди на секторе, в движе. Дело к матчу, и я подошёл к первой линии досмотровой зоны при входе на территорию стадиона. По непонятным соображениям камера хранения находится за этой линией, и, неудивительно, что у меня нашли всё что можно и нельзя. На вопросы зачем мне кружка, вилка, нож и ракетница пришлось отвечать уклончиво и, так сказать, красиво как в стихах:
Далёкий путь держу я, мент.
Не нужно мне твоё ученье.
Верни-ка лучше документ.
Моей болезни нет леченья.
(по крайней мере мне казалось, что я сказал именно так, поэтому он так любезно согласился сопроводить меня до камеры хранения со всем моим имуществом). Рядом продавались билеты: цена — 400рэ. Недёшево, конечно, для гостей, но ничего не попишешь — идти надо. Уточнив количество реализованных билетов, я даже обрадовался — аж 90 штук, для Питера неплохо. Но когда зашёл на сектор, то понял, что большая часть этих билетов принадлежит людям, которые, возможно, так или иначе связаны с Ростовом-на-Дону, живут в Питере, и вот решили посетить футбол. К началу матча всё же небольшое ядро из какой-то ультранастроенной молодёжи собралось (около 30 человек), и мы со Схе и Чехом скромно присоединились к ним, заняв последний ряд. К исходу 15-ой минуты мы вели уже 2:0, и не возникало ни капли сомнений, что мы увезём из Питера 3 очка… Но, как говорится, х…й там плавал. К концу тайма удалили нашего капитана (объективно-необъективно, пусть наверху разбираются), в начале второго тайма — пенальти в наши ворота, а дальше было то, что было. Пару слов об уровне поддержки. Примечательны четыре вещи:
1) за 20 с небольшим минут весь репертуар наших шизил иссяк, пошли по второму кругу, хотя в недалёком прошлом хватало на весь тайм без повторений;
2) визуальная поддержка отсутствовала, как есть. За исключением флага Схе не было ничего. Пустовала, в том числе, и решётка для развеса;
3) после перерыва, усилиями КМБ-2010 была растянута небольшая тряпка, на которой был изображён саввиди с подписью «саввиди пёс»;
4) на первый выезд в сезоне (по России), к тому же летом (пора отпусков), поехало такое маленькое количество выездных.
После матча нас без задержек выпустили вместе с общим питерским потоком. На связь вышел узник Мезя. Их отпустили, и мы договорились о месте встречи. Я обрадовался — обратно я тоже еду не один. Попрощавшись со Схе и Чехом, я прыгнул в метро. Встретились мы где-то в центре, недалеко от Невского. Мезя рассказал чё к чему и стало понятно, что умом и сообразительность наше МВД переплюнет любую правоохранительную систему мира. Вписались мы у знакомых. Они съезжали на следующий день, поэтому веселиться особо не пришлось, да и на поезд опоздать не хотелось. Около семи утра мы уже вышли на Невский проспект и двинулись в сторону Дворцовой площади (культурную программу никто не отменял, всё-таки Питер). Пока шли, посетили трактир, там-то мы и разогрелись. Спас на крови, набережная, медный всадник… в общем, программу минимум выполнили. На обратном пути, не изменяя себе, посетили тот же самый трактир, и уже на совершенно светлую голову двинулись в сторону вокзала. По дороге зашли в супермаркет, и решили взять немного топлива в дорогу. До вокзала мы доехали на автобусе. Отправление в 11:44. Встретили какую-то «адовую» с сектора. Говорит, что ночевала на вокзале. Мезя спросил, какой у неё выезд, и, не дожидаясь ответа выдал: «В общем, мы тобой свяжемся». Время 11:30. Подходим к нужному перрону, уже видим наш поезд. Я шёл чуть позади. Навстречу мне выплывает человек в форме и просит документы, попутно спрашивая, имеется ли что-нибудь запрещённое. Говорит, у них «антитеррор», слово за слово, пройдёмте в комнату досмотра. Говорю ему, что до поезда 14 минут, какая комната? Подлетает Мезя, тоже что-то втирает. Убедив его в том, что максимум я могу ему выделить четыре минуты, мы зашли в комнату. Просит показать содержимое рюкзака. Говорю: «Я могу быть уверен, что у меня не появится ничего лишнего?», прошу закатать рукава. Он очень любезно выполняет мою просьбу и убеждает меня в том, что цирковое он не заканчивал. Попутно пытаюсь выяснить, знает ли он как выглядит взрывное устройство. Что за вопросы, конечно знает. Тогда я попытался выяснить, что же он его ищет в зубных нитках. На этом он закончил свою процедуру, я собрался. Для пущей убедительности уточнил его звание и фамилию, и, перед тем как распрощаться, хотел узнать, чем же я вызвал у него подозрение. «На преступника не написано, что они преступники. Мы всех проверяем.» Так я вылетел на перрон. Там меня ждал мой старый друг. На этот раз все шансы поехать в одну каску были у него. Нас ждали ещё 1,5 суток выездного угара, и мы сели в поезд. Рассчитав свои силы и возможности так, чтобы нам хватило топлива на всю дорогу… В общем, ни хрена ничего не рассчитав, к 15:00 мы выпили всё, что было и начался пьяный беспредел. Соседками были четыре дамы в диапазоне 27-33 года. Они были очень «рады» своему соседству с нами. Мезя даже стих рассказал: «Сыпь гармоника…» раза три правда. Курение производилось, естественно, в тамбуре. Когда начальница поезда спалила это безобразие, Мезе пришлось оправдываться, что это всё не в затяжку. В вагоне ехали бывшие служивые с семьями. Не доводя дело до эскалации конфликта, я чудом уложил Мезю спать (кто-то из них мне даже помог), а сам пошёл лить с ними. Через некоторое время была стоянка целых 50 минут. Все пошли через переходной мост в какой-то магазин. Стадные инстинкты взяли верх, и я тоже пошёл в магазин. Купил колу под водку. Вернувшись вспомнил, что нету водки. На переходном мосту решил блеснуть своей коммуникабельностью и эрудицией и затёр с местными ментами. Что конкретно хотел я не помню, но из беседы подвёл следующие итоги:
— зарплата маленькая;
-делать в органах нечего;
-и вообще в Москву ехать надо.
Ещё уточнил, не поступало ли сигналов о правонарушениях с поезда. Вернувшись в вагон, я тоже решил отдохнуть. Проснувшись вечером, Мезя был удивлён состоянию дел:
-пить нечего;
-смотреть в глаза соседкам стыдно.
Приняв волевое решение больше не жестить с водкой, мы набрали пива. В течение следующего дня соревновались со служивым, кто дешевле купит. Так мы вернулись на родной вокзал. Провожали нас как родных. Особенно соседка Ирина. Хотела даже свечку пойти поставить в часовне, но было закрыто, полночь всё-таки. Выезд подошёл к концу, фанаты вернулись домой.

Адольф